Нефритовая флейта: как в классическом Китае писали о сексе и минете
Когда речь заходит о классической китайской эротике, обычно представляется что-нибудь очень деликатное: ширмы, благовония, шёлковые халаты, луна за окном и обязательные «облака и дождь» вместо нормального названия секса. Всё это действительно было. Но вместе с красивыми намёками китайская литература оставила такие сцены, рядом с которыми некоторые современные эротические романы выглядят удивительно застенчиво.
Китайские авторы умели менять регистр буквально внутри одного абзаца. Сначала перед читателем появлялись нефритовые врата, цветущие пионы и дракон, поднимающийся к облакам, а через несколько строк автор уже совершенно предметно сообщал, кто что взял рукой, куда наклонился и какие звуки при этом раздались. Особенно хорошо это видно в романе «Цветы сливы в золотой вазе», известном также под названием «Цзинь пин мэй».
Как в китайской литературе называли минет
Одно из главных выражений — 品箫, которое можно перевести как «пробовать флейту», «наслаждаться флейтой» или «играть на флейте». Встречается и близкое 吹箫 — «дуть во флейту». Что именно изображает флейта, авторы обычно не объясняют: контекст делает это совершенно очевидным.
В семнадцатой главе «Цветов сливы в золотой вазе» герой сначала занимается с женщиной сексом, а затем садится на кровати и велит ей лечь поперёк постели:
西門慶先和婦人雲雨一回，然後乘著酒興，坐於床上，令婦人橫躺於衽席之上，與他品簫。
В буквальном переводе: «Симэнь Цин сначала предался с женщиной облакам и дождю, а затем, разгорячённый вином, сел на кровати, велел ей лечь поперёк постели и играть с ним на флейте».
«Облака и дождь» здесь означают обычный половой акт. А вот «играть на флейте» — уже минет. Последовательность действий не оставляет пространства для более целомудренного толкования. (Chinese Text Project)
В другой главе автор упаковывает целую сексуальную сцену всего в восемь иероглифов:
玉簫暗品，鸚舌偷嘗。
«Нефритовую флейту тайком пробуют, попугайный язычок украдкой вкушает».
Нефритовая флейта — мужской половой орган. «Попугайный язычок» — женский язык. Формулировка выглядит изящно, но смысл у неё вполне определённый. Это не случайная метафора, которую поздние исследователи решили истолковать эротически: роман регулярно использует слово «флейта» именно в сценах орального секса. (Chinese Text Project)
Правда, долго сохранять поэтическое настроение автор «Цветов сливы» обычно не хочет. В других эпизодах женщина уже не «вкушает нефритовую флейту», а низко опускает голову, принимает и выпускает её ртом, двигается и причмокивает. В оригинале это передано словами:
低垂粉頭，吞吐裹沒，往來鳴咂有聲。
Буквально: «Она низко опустила напудренную голову, принимала и выпускала, обхватывая ртом; при движениях раздавались звуки причмокивания».
Начинается всё ещё с «напудренной головы», словно перед нами придворное стихотворение. Но затем автор переходит к настолько подробному описанию процесса, что флейта ему уже не нужна. (Chinese Text Project)
Китайцы действительно писали об этом несколько веков назад
«Цветы сливы в золотой вазе» были созданы в эпоху Мин и распространялись в рукописях уже в конце XVI века. Автор скрылся под псевдонимом Ланьлинский насмешник, и его настоящее имя до сих пор остаётся предметом споров. Роман рассказывает о богатом торговце Симэнь Цине, его жёнах, любовницах, слугах, соседях, деньгах, взятках, ревности и бесконечной домашней возне. Секс занимает в этой жизни много места, но книга не сводится к собранию постельных сцен. Это огромный роман о доме, в котором желание постепенно превращается в одну из форм власти.
При этом сексуальные эпизоды написаны с редкой для старой литературы бытовой конкретностью. Персонажи могут перед сексом пить вино, спорить, договариваться, закрывать двери, искать подходящее место, бояться, что их услышат, или сердиться из-за того, что партнёр уделил кому-то больше внимания. Минет здесь не экзотический секрет и не отдельная тема для трактата. Это один из привычных элементов сексуальной жизни героев.
Слово 品簫 звучит красиво, но в романе оно работает примерно так же, как современное разговорное обозначение конкретной практики. Автору достаточно его произнести, и читатель уже понимает, что происходит.
До «Цветов сливы» была великая радость инь и ян
Ещё смелее выглядит произведение эпохи Тан с длинным названием «Ода о великой радости соединения Неба и Земли, инь и ян». Его традиционно приписывают поэту Бо Синцзяню, жившему в VIII–IX веках. Текст сохранился среди рукописей из Дуньхуана и представляет собой не медицинское наставление, а литературную оду сексуальному удовольствию. (ccj.pku.edu.cn)
Автор начинает с простой мысли: человеку нужны еда и одежда, но когда они уже есть, он стремится к удовольствию, а самое сильное удовольствие возникает в соединении мужчины и женщины. Дальше высокие рассуждения довольно быстро уступают место практике:
女握男莖，而女心忒忒；男含女舌，而男意昏昏。
«Женщина обхватила мужской стебель, и сердце её затрепетало; мужчина принял её язык в рот, и разум его помутился».
После этого партнёры используют слюну, ласкают друг друга руками и переходят к проникновению. Автор описывает происходящее как естественное продолжение устройства мира: Небо соединяется с Землёй, инь встречается с ян, мужчина — с женщиной. Никакого чувства вины в этом месте не предполагается. Секс представлен как одна из сил, благодаря которым вообще продолжается жизнь. (zh.wikisource.org)
Разумеется, это не означает, что весь средневековый Китай жил свободно и счастливо, руководствуясь эротической поэзией. Между литературным образом, медицинскими представлениями и реальной жизнью всегда существует расстояние. Но сама возможность появления такого текста показывает, что сексуальное удовольствие не обязательно считалось чем-то, о чём дозволено говорить лишь намёками.
Инструкция от Чистой девы
Отдельный жанр китайской литературы — трактаты об «искусстве внутренних покоев», или 房中術. Это были тексты о сексе, здоровье, продолжительности жизни, беременности и правильном взаимодействии мужского и женского начал. Многие советы в них сегодня выглядят сомнительно, зато сами описания позволяют понять, насколько внимательно китайские авторы относились к возбуждению женщины.
Один из самых известных текстов этого круга — «Канон Чистой девы», построенный как беседа Жёлтого императора с наставницей по имени Суйнюй. Древний текст не сохранился полностью в первоначальном виде: известная нам версия была собрана из фрагментов, в том числе переданных японским медицинским сводом «Исимпо». (airitilibrary.com)
В одном из наставлений говорится:
銜其口，吮其舌，拊搏其玉莖……徐徐內入。
«Соединить с ней рот, сосать её язык, ласкать нефритовый стебель… затем медленно войти».
Здесь под «нефритовым стеблем» понимается пенис. Однако общий смысл эпизода важнее отдельных названий. Мужчине не советуют немедленно переходить к проникновению. Сначала он целует женщину, ласкает её язык, касается тела и ждёт возбуждения. Лишь потом входит — причём медленно. (zh.wikisource.org)
В другом старом тексте, сохранившемся в медицинском сборнике «Исимпо», мужчина и женщина сначала целуются, посасывают губы и язык друг друга, обнимаются и ласкают гениталии руками. Только когда мужской «нефритовый стебель» поднимается, а у женщины появляется смазка, им предлагается начинать половой акт. Несмотря на мифологию инь и ян, логика здесь вполне узнаваема: сперва взаимное возбуждение, потом секс. (zh.wikisource.org)
Девять поз с драконами, тиграми и обезьянами
Китайские наставления не ограничивались общими словами. В «Рассуждениях Чистой девы» перечисляются девять сексуальных положений: «Полёт дракона», «Шаг тигра», «Обезьяна, хватающая плод», «Цикада на ветке», «Подъём черепахи», «Парящий феникс», «Сосущий заяц», «Рыбы, хватающие ртом», «Соединение журавлей».
Названия звучат так, словно речь пойдёт о старинной гимнастике, однако инструкции вполне конкретны. Для «Полёта дракона» женщине предлагают лечь на спину и поднять ноги, мужчине — расположиться сверху, держать её за бёдра и целовать. Затем следуют указания о глубине и ритме движений. «Шаг тигра» уже напоминает современную позу с проникновением сзади. (zh.wikisource.org)
Всё это сопровождается обещаниями укрепления организма, избавления от болезней и увеличения продолжительности жизни. Эту часть воспринимать буквально не стоит. Древние китайские представления о теле сильно отличались от современной медицины. Но в трактатах постоянно повторяется одна разумная мысль: партнёры должны быть возбуждены, движения следует менять, а удовольствие женщины имеет значение.
«Первым всё равно окажется то, что происходит в спальне»
В XVII веке появляется «Подстилка из плоти» — эротический роман, который обычно связывают с писателем Ли Юем. Его герой решает превратить собственную жизнь в бесконечное сексуальное приключение. Книга наполнена довольно невероятными похождениями, переодеваниями, изменами и техническими усовершенствованиями мужского тела, а заканчивается всё традиционным наказанием за чрезмерное увлечение удовольствиями. Авторство долго обсуждалось, хотя роман чаще всего продолжает публиковаться под именем Ли Юя.
Начинается роман вызывающе:
世間真樂地，算來算去，還數房中。
«Если пересчитать все места истинного наслаждения на свете, первым всё равно окажется то, что происходит в спальне».
Слово 房中 буквально означает «внутри комнаты», но в данном контексте это секс и всё искусство спальни. Автор сразу объявляет половую близость одним из немногих настоящих удовольствий человеческой жизни. Заодно он насмехается над ханжами, которые публично осуждают секс, но в частной жизни прекрасно находят для него время. (zh.wikisource.org)
Дальше «Подстилка из плоти» легко переходит от философии к почти порнографической конкретике. Однако роман устроен хитрее, чем обычный каталог постельных сцен. Он одновременно наслаждается сексуальными приключениями героя и смеётся над человеком, который решил, что количество партнёрш способно заменить ему всё остальное.
Почему вокруг секса столько нефрита
Для мужских и женских органов в китайской эротической литературе существовал большой набор красивых названий. Пенис становился нефритовым стеблем, нефритовой флейтой, нефритовым посохом или солнечным пиком. Вульва — нефритовыми воротами, киноварной пещерой, цветком или долиной. Половой акт называли соединением инь и ян, игрой облаков и дождя или искусством внутренних покоев.
Это позволяло автору выбирать степень откровенности. Одна и та же сцена могла выглядеть как стихотворение, медицинская инструкция или непристойный анекдот. Иногда метафора действительно прикрывала то, что нельзя было назвать прямо. Но часто она выполняла другую задачу: делала описание более чувственным, смешным или узнаваемым.
Китайский читатель понимал, что «нефритовая флейта» — не музыкальный инструмент. Как современный читатель понимает некоторые выражения без анатомического словаря.
Значит ли это, что классическая китайская эротика была свободнее современной?
Не совсем. В ней хватало двойных стандартов, мужских фантазий, неравенства и ситуаций, которые сегодня вызвали бы серьёзные вопросы о согласии. Женское удовольствие признавалось важным, но нередко потому, что считалось полезным для здоровья мужчины или помогало ему управлять собственной эякуляцией. Романы могли подробно описывать секс, а затем наказывать персонажей за распущенность.
И всё же эта литература разрушает удобный миф о целомудренном прошлом. Люди несколько столетий назад не только занимались теми же практиками, что и сейчас, но и умели подробно о них писать. Они обсуждали поцелуи, оральный секс, возбуждение, смазку, позы, темп и продолжительность. Иногда серьёзно, иногда с медицинским видом, иногда с явным удовольствием от собственной непристойности.
А минет в классической китайской литературе звучал, пожалуй, красивее, чем сегодня. Женщина склоняла напудренную голову, попугайный язычок пробовал нефрит, и где-то за ширмой начинала играть флейта. Правда, через пару строк автор всё равно сообщал о причмокивании — чтобы никто не понял сцену слишком возвышенно.
