Викинги и секс: жена, наложницы и баня по субботам

О сексуальной жизни викингов принято судить по сериалам. Там бородатый мужчина возвращается из похода, молча сбрасывает меховой плащ, женщина понимает всё без слов, а через минуту кто-нибудь уже опрокидывает стол. Судя по старинным источникам, столы действительно могли падать, но семейная жизнь северян была устроена значительно сложнее. У мужчины могла быть законная жена, одна или несколько наложниц и рабыни, которых вообще никто не спрашивал. Женщина могла развестись, выйти замуж повторно и управлять большим хозяйством, но за неверность рисковала куда сильнее мужа. А молодой воин иногда отправлялся грабить соседние страны потому, что дома все привлекательные женщины уже оказались распределены между более богатыми мужчинами.

Правда, восстановить эту картину во всех подробностях невозможно. Викинги не оставили дневников с записями вроде «сегодня снова поссорился с женой из-за ирландской наложницы». Сведения приходится собирать из археологии, сообщений арабских путешественников, позднейших скандинавских законов и саг, которые были записаны уже после принятия христианства и нередко рассказывали о событиях двухсотлетней давности. Поэтому каждая слишком красивая деталь требует оговорки. Однако общий порядок отношений просматривается достаточно хорошо.

Жену выбирали вместе со всем её имуществом

Большинство мужчин эпохи викингов не проводили жизнь на корабле. Они занимались землёй, торговлей и хозяйством, а брак был прежде всего союзом двух семей. Обсуждали происхождение сторон, имущество, подарки жениха, приданое женщины и положение будущих детей. Любовь вполне могла появиться, но переговоры начинались до неё. По точному выражению старинных текстов, мужчина «брал жену», а женщину «выдавали».

Полностью безгласной невеста всё же не была. Саги постоянно рассказывают о девушках, которые отвергают неподходящих мужчин, спорят с роднёй и позднее напоминают мужьям, что согласились на них не из-за красоты. Но учёные до сих пор спорят, насколько такие эпизоды отражают реальную жизнь эпохи викингов, а насколько авторы XIII века вложили в прошлое более поздние представления о согласии. Совершенно свободный выбор супруга был редкостью: слишком много земли, денег и семейных связей зависело от того, кто с кем проведёт первую брачную ночь.

Впрочем, свадьба не означала, что решение принято навечно. Арабский путешественник Ибрагим ат-Тартуши, посетивший торговый Хедебю в X веке, отдельно отметил удивившее его обстоятельство: право на развод принадлежало женщинам. Позднейшие исландские законы и саги описывают разводы из-за побоев, разорения, отъезда мужа и даже слишком долгого отсутствия супружеской близости. По пересказу Национального музея Дании, жена могла потребовать развода, если мужчина трижды её ударил или уехал в другую страну и три года не делил с ней постель. Точные правила менялись, но сама возможность женщины покинуть мужа для тогдашней Европы выглядела довольно необычно.

Объявить развод следовало при свидетелях. После этого женщина могла снова выйти замуж, и саги спокойно показывают героинь со вторым, третьим и иногда четвёртым мужем. Северяне прекрасно понимали, что один неудачный мужчина ещё не повод прекращать личную жизнь.

Законная жена была не единственной женщиной в доме

Скандинавский брак был формально главным союзом, но мужская верность в обязательный комплект не входила. Источники показывают, что богатые и влиятельные мужчины практиковали многожёнство и содержали наложниц. Особенно это касалось вождей, королей и крупных землевладельцев. У обычного крестьянина могло не хватить средств даже на одну семью, поэтому представлять каждый длинный дом небольшим гаремом не стоит. Гарем требовал земли, скота и возможности кормить всех его обитателей.

Наложницу называли frilla. Это могла быть свободная женщина более низкого происхождения, партнёрша, связь с которой закрепляла политические отношения, или рабыня, полностью зависевшая от хозяина. Такие отношения бывали разными: постоянным совместным проживанием, любовной связью, негласным вторым браком или обычной сексуальной эксплуатацией. Общее у них было одно: статус наложницы оставался ниже статуса официальной супруги. За законной женой стоял договор между семьями, за наложницей — расположение мужчины, способное закончиться вместе с ним.

Наиболее наглядный сюжет находится в «Саге о людях из Лососьей долины». Исландец Хёскульд во время поездки покупает красивую рабыню, которую считают немой, привозит домой и делает наложницей. Его законная жена восторга не испытывает. Рабыня рожает сына, а позднее выясняется, что она умеет говорить и называет себя Мелькоркой, дочерью ирландского короля, похищенной в юности.

История Мелькорки литературно обработана, а её королевское происхождение подозрительно удобно для будущей биографии сына. Однако сам порядок действий никого из слушателей саги не должен был удивлять: мужчина едет торговать, покупает женщину, привозит её к законной супруге и заводит от неё ребёнка. Семейный разговор после возвращения автор предусмотрительно опускает.

Официальная хозяйка дома сохраняла более высокое положение. Она управляла запасами, прислугой и работой большой усадьбы, особенно когда муж уходил в поход. Муж мог привести домой другую женщину, но ключи от кладовых и хозяйственная власть обычно оставались у жены. Национальный музей Дании прямо отмечает эту странную конструкцию: мужская неверность терпелась заметно легче, однако новые женщины оказывались под властью законной хозяйки.

Получался дом, в котором мужчина обладал сексуальными правами, жена — хозяйственными, наложница зависела от устойчивости связи, а рабыня не обладала почти ничем. Снаружи всё выглядело как большая дружная семья. Внутри требовалась очень хорошая память, чтобы не перепутать, чья мать имеет право распоряжаться зерном, а чей сын сможет претендовать на наследство.

Муж возвращался из похода не всегда один

Викингские набеги были ещё и гигантским рынком рабов. Захваченных мужчин использовали в тяжёлой работе, женщин продавали, оставляли в хозяйстве или превращали в наложниц. Археолог Стефан Бринк подчёркивает, что современники особенно часто упоминали сексуальное использование молодых рабынь; для свободного мужчины доступ к телу порабощённой женщины считался частью права собственности.

Самое прямое описание оставил Ахмад ибн Фадлан, встретивший на Волге группу русов — скандинавских торговцев и воинов — в 922 году. Они жили большими группами в деревянных домах и привозили красивых рабынь для продажи. По словам наблюдателя, хозяин мог заниматься сексом с рабыней на глазах у товарищей; если в этот момент приходил покупатель, ему приходилось ждать окончания.

Это не рассказ о раскрепощённости и не древняя версия клуба свободной любви. Женщины являлись товаром, а публичный секс демонстрировал, кому принадлежит товар до передачи денег. По одному волжскому лагерю нельзя судить обо всей Скандинавии, однако свидетельство современника показывает крайнюю форму того порядка, который подтверждают и другие источники: мужская сексуальная свобода расширялась вместе с богатством и властью, а свобода порабощённой женщины стремилась к нулю.

Ибн Фадлан описал и похороны знатного руса, во время которых молодую рабыню после нескольких дней подготовки поочерёдно подвергли ритуальным половым актам, а затем задушили и закололи рядом с телом хозяина. Исследователи подчёркивают, что заявленное «добровольное» согласие девушки трудно считать свободным: она была рабыней, находилась под постоянным надзором и после произнесённого обещания уже не могла отказаться. Это не пикантный похоронный обычай, а одно из самых страшных свидетельств о соединении секса, рабства и власти в северном мире.

Зато выглядели они, вероятно, неплохо

У викингов была неожиданная репутация мужчин, уделявших много внимания внешности. При раскопках постоянно находят гребни, бритвы, пинцеты и приспособления для ухода. Поздний английский хронист Джон Уоллингфордский возмущался датчанами, которые ежедневно расчёсывали волосы, мылись каждую субботу, часто меняли одежду и благодаря этим «легкомысленным приёмам» соблазняли замужних англичанок и дочерей знати. Источник записан значительно позже описанных событий и явно настроен против датчан, но сама претензия великолепна: захватчики оказались опасны не только топорами, но и регулярным мытьём.

В глазах англосаксонского автора ситуация выглядела особенно несправедливо. Местный мужчина мог быть добрым христианином и приличным землевладельцем, но затем появлялся датчанин с расчёсанными волосами и в чистой рубахе — и осада женской добродетели начиналась без применения тарана.

Ат-Тартуши заметил в Хедебю ещё одну деталь: мужчины и женщины подводили глаза неким стойким составом, который, по его словам, усиливал красоту. Точно неизвестно, что это было и насколько обычной являлась практика, но перед нами совсем не толпа немытых дикарей. По крайней мере в богатом торговом городе люди следили за внешностью и не считали косметику исключительно женским занятием.

Кстати, это не противоречит рассказу ибн Фадлана, называвшего русов самыми нечистыми созданиями на свете. Его возмущала прежде всего ритуальная гигиена: мужчины умывались одной миской, передавали её по кругу, сморкались и плевали в воду. Получается типичная человеческая картина: причёска уложена, глаза подведены, рубаха свежая, но зубную щётку опять взял сосед.

Изменяли ли женщины

Даже самые свободные мужчины обычно изменяли не дереву и не веслу. С другой стороны связи находилась женщина: чужая жена, вдова, служанка, рабыня или незамужняя девушка. Поэтому представить сексуальную жизнь викингов как бесконечные мужские приключения при неподвижно ожидающих жёнах невозможно.

Исторические и юридические источники средневековой Исландии показывают, что внебрачные связи были обычным явлением. При этом записанные духовными лицами семейные саги часто изображают древние пары значительно более верными, чем следует из законов и хроник. Исследовательница Дженни Йохенс объясняла расхождение просто: авторы уже жили в христианском обществе и пытались предложить читателям улучшенную версию сексуального поведения предков. Другими словами, приличных викингов отчасти придумали позднейшие исландские писатели.

Женщина могла иметь любовника, добиваться развода и снова выходить замуж, однако риск был распределён неравномерно. Внебрачный ребёнок затрагивал наследование, происхождение рода и собственность, поэтому неверность супруги считалась более тяжёлым нарушением. Мужчине позволялось держать наложниц, тогда как измена жены могла привести к разводу, потере положения и семейной мести.

При этом женщины в сагах редко выглядят безропотными. Они подталкивают мужчин к мести, отказываются от неудачных женихов, разводятся, выходят замуж снова и иногда лично разбираются с бывшими мужьями. В «Саге о людях из Лососьей долины» Ауд муж оставляет под предлогом того, что она носит мужские штаны. На следующий год Ауд действительно надевает штаны, приходит ночью к бывшему супругу и ранит его мечом. Семейная терапия на севере могла быть непродолжительной, но запоминалась надолго.

Молодому мужчине сначала требовалось заработать на женщину

Многожёнство богатых мужчин создавало довольно понятную проблему. Если вождь забирал себе нескольких жён и наложниц, кому-то из молодых и бедных женщин уже не доставалось. Для брака требовались имущество, репутация и возможность содержать отдельное хозяйство. Самый быстрый способ получить всё сразу заключался в том, чтобы сесть на корабль, ограбить монастырь и вернуться человеком, у которого наконец появились серебро и шансы на хорошую партию.

Существует научная гипотеза, связывающая начало викингских походов именно с таким перекосом. Рост неравенства, многожёнство и наложничество могли оставить значительное число молодых мужчин без перспектив вступить в брак. Поход давал добычу, статус и возможность подняться на брачном рынке. Это не единственное объяснение эпохи викингов и не установленный факт, но оно удачно показывает, насколько тесно секс был связан с экономикой и войной. Иногда мужчина ехал за серебром, чтобы купить корабль. Иногда ехал на корабле за серебром, чтобы получить женщину.

Поэтому романтический образ викинга, который отправляется за море из одной лишь любви к приключениям, нуждается в дополнении. Приключение желательно должно было закончиться землёй, украшениями, рабами и убедительным разговором с отцом потенциальной невесты.

Так какой была сексуальная жизнь викингов

Она не была ни пуританской, ни особенно свободной. Это был мир, где секс следовал за положением человека. Богатый мужчина мог иметь жену, наложниц и доступ к рабыням. Бедный мужчина мог годами копить имущество для свадьбы или отправиться добывать его с оружием. Законная жена управляла домом, могла развестись и выйти замуж снова, но её собственная неверность наказывалась строже. Наложница занимала промежуточное положение: иногда становилась влиятельной партнёршей, иногда оставалась временной женщиной без гарантий. Рабыня не имела возможности назвать происходящее отношениями.

Одновременно это общество не сводилось к картине, где мужчины действуют, а женщины только ждут. Скандинавки распоряжались хозяйством, меняли мужей, вступали в новые связи и умели превратить семейный скандал в отдельную сагу. Иностранцев удивляли их права на развод, а английских хронистов — готовность местных женщин предпочитать чистых и расчёсанных датчан.

Получается, сексуальная жизнь викингов мало отличалась от любой другой в главном. Люди женились из расчёта, влюблялись не в тех, заводили связи на стороне, ревновали, разводились и пытались объяснить окружающим, почему в доме внезапно появилась ещё одна женщина.

Просто сегодня после неудачного романа человек меняет статус в социальных сетях. Тогда он собирал родственников, объявлял развод при свидетелях и на всякий случай проверял, где лежит меч.