Амстердам за красной занавеской: секс, окна и минет с видом на каналы
Представьте, что вы идёте вечером по старому европейскому городу. По одну сторону узкой улицы тянется канал, по другую стоят кирпичные дома с высокими окнами. Вокруг велосипеды, бары, запах жареной картошки, туристы с картами и стаканами пива. Ничего особенного для Амстердама.
А потом вы замечаете одно окно.
Оно начинается почти у самого тротуара и заканчивается где-то над вашей головой. За стеклом стоит кровать, рядом маленькая раковина, стул и тумбочка. На высоком табурете сидит женщина в белье или коротком халатике. Она поправляет волосы, листает телефон, оглядывает улицу и время от времени встречается глазами с прохожими.
Можно было бы решить, что это живая реклама нижнего белья. Смущает только одно: над окном горит красный фонарь.
Это не магазин и не эротическая инсталляция. Перед вами комната, в которой обслуживают клиентов. Женщина смотрит на мужчин за стеклом примерно так же внимательно, как они смотрят на неё. Кого-то она подзывает движением пальца. Кому-то улыбается. На кого-то едва взглянув, отрицательно качает головой.
Если вы ей понравились, можно подойти к окну и начать разговор. Она приоткроет дверь, и прямо посреди улицы состоятся самые деловые переговоры этого вечера: сколько времени, какая услуга, что разрешено, что запрещено и сколько это будет стоить.
Когда всё согласовано, клиент входит. Деньги передаются заранее. Женщина задёргивает тяжёлую занавеску, и комната, которая ещё секунду назад была частью городской улицы, становится спальней.
Красный свет остаётся гореть. Занавеска сообщает прохожим: здесь занято.
Кровать почти на улице
В обычном борделе человек сначала входит в здание, оказывается в коридоре или общем зале, а уже затем знакомится с женщинами. В Амстердаме всё происходит наоборот. Сначала вы видите кровать, женщину и почти всё рабочее помещение. Только после этого решаете, будете ли заходить.
Именно поэтому знаменитые окна действуют сильнее любой вывески. Перед туристом не фотография, выбранная для рекламы, а живой человек. Женщина может танцевать под музыку, постукивать длинным ногтем по стеклу, сидеть с чашкой кофе или лениво поглядывать на поток людей.
В дождь по окну стекают капли, в красном свете отражаются зонты и велосипедные фонари. За стеклом кто-то поправляет чулок. Снаружи мужчины делают вид, что просто осматривают старый город.
Некоторые проходят мимо одного окна несколько раз. Сначала быстро, будто ничего не заметили. Потом медленнее. На третий круг решаются остановиться. Женщина обычно прекрасно понимает, что происходит, и может сама открыть дверь, чтобы прекратить бесконечную прогулку вокруг квартала.
Но открытое окно не означает, что впустят каждого. Работница сама выбирает клиента. Она оценивает, насколько он трезв, агрессивен, опрятен и способен выполнять договорённости. Если мужчина не понравился, ему могут отказать без объяснений. Легальность проституции не превратила секс в общественную услугу, которую обязаны предоставить любому предъявителю денег. В Нидерландах разрешён добровольный коммерческий секс между взрослыми, а конкретные условия определяют сами участники.
Первые переговоры начинаются через стекло
Самая распространённая ошибка новичка — считать, что цена автоматически включает всё, что он успел представить, пока ходил вдоль канала.
Разговор у окна нужен именно для того, чтобы эти представления сверить.
Сначала обсуждают услугу. Потом время. Отдельно — практики, которые интересуют клиента. Женщина может согласиться, отказаться или назвать другую цену. Если мужчина молчит, кивает и надеется разобраться уже в комнате, неприятное открытие почти гарантировано.
В 2014 году автор блога, подробно записывавший свои походы к амстердамским работницам, объяснял читателям VICE, что стандартное предложение часто понималось сторонами совершенно по-разному. Клиенту могло казаться, что он оплатил оральные ласки и последующее проникновение. Работница считала, что договорились только об оральном сексе, а всё остальное оплачивается отдельно. Фраза «я думал, это входит» в такой комнате обладает примерно той же убедительностью, что и в такси после поездки в соседний город.
Цены с тех пор выросли, но принцип не изменился. Деньги передают до начала, а всё дополнительное обсуждают отдельно. Даже аренда самого окна устроена как обычный бизнес: например, один амстердамский оператор в 2026 году указывает стоимость дневной смены в 110 евро, а ночной — в 220 евро с налогом. Работнице сначала нужно оплатить комнату, и только после этого она начинает зарабатывать сама.
Отсюда та деловая точность, которая иногда удивляет туристов. Мужчина пришёл пережить эротическое приключение. Женщина арендует помещение, считает время и должна окупить смену.
Для него занавеска закрывается впервые в жизни. Для неё — уже шестой раз за вечер.
Почему голландцы не задвигают шторы
У голландской привычки жить с открытыми окнами есть красивое историческое объяснение. В XVI веке Нидерланды находились под властью испанского короля, а затем подняли против него восстание, переросшее в Восьмидесятилетнюю войну. Согласно популярной легенде, испанские власти настолько боялись тайных собраний и новых заговоров, что запретили жителям занавешивать окна. Дом должен был просматриваться с улицы: если семья мирно ужинает, читает Библию и укладывает детей спать, значит, очередное восстание сегодня не готовится.
Испанцы давно ушли, Нидерланды обрели независимость, а окна так и остались открытыми.
История звучит великолепно, но считать её установленным фактом нельзя. Документов о всеобщем запрете на занавески историки не нашли. Скорее всего, это поздняя легенда, которая одним ловким движением связывает современную бытовую привычку с героической борьбой против Испании.
Более правдоподобное объяснение относится уже к XVII веку, когда северные Нидерланды стали богатой торговой республикой. Дом зажиточного горожанина был одновременно жильём и демонстрацией его положения. Через большие окна соседи видели чистую комнату, дорогую мебель, фарфор, картины и образцовый порядок. Хорошо обставленный дом сообщал прохожему примерно то же, что сегодня дорогой автомобиль: у хозяина дела идут неплохо.
К этому добавилась кальвинистская идея нравственной прозрачности. Добропорядочному человеку скрывать нечего. Если в доме чисто, семья ведёт себя прилично, а хозяин не предаётся за закрытыми шторами подозрительным развлечениям, пусть улица это видит. Открытое окно становилось маленьким публичным доказательством правильной жизни. Впрочем, единого объяснения традиции нет: исследователи упоминают и демонстрацию достатка, и любовь к свету, и привычку поддерживать связь с улицей.
Со временем религиозный смысл почти исчез, а бытовая норма осталась. Голландец может сидеть вечером перед телевизором в ярко освещённой гостиной, прекрасно понимая, что с улицы виден весь диван, стол и половина кухни. Это не приглашение зайти и даже не предложение внимательно рассмотреть хозяев. Здесь действует негласное правило: человек не прячется от улицы, а улица не должна превращать короткий взгляд в наблюдение.
Получается особая форма частной жизни: она не скрыта, но всё равно остаётся частной.
Поэтому история амстердамских красных окон начинается задолго до появления красных фонарей. Секс-индустрия не изобрела витрину, обращённую к улице. Она взяла старую голландскую привычку показывать внутреннюю жизнь дома и довела её до самого буквального выражения. Только в обычном окне демонстрировали достаток и добропорядочность, а в красном начали показывать место, где одно из двух уже точно не гарантировалось.
Минет с видом оплачивается отдельно
По интернету много лет гуляет история о туристе, который выбрал женщину в амстердамском окне и договорился с ней о минете за тридцать евро.
Деньги были переданы, занавеска закрылась, клиент устроился на кровати. Услуга началась, но почти сразу мужчина заметил досадную подробность: женщина расположилась так, что он ничего не видел. Её голова и тело полностью закрывали происходящее.
Он попробовал немного сдвинуться. Не помогло. Тогда осторожно коснулся её плеча и попросил повернуться так, чтобы открылся обзор.
Женщина немедленно остановилась, подняла голову и совершенно деловым тоном сообщила:
— Мистер, минет стоит тридцать евро. Минет с видом — семьдесят.
Подтверждения этой истории нет. Возможно, она произошла. Возможно, её придумал один турист, пересказал второй, а третий уже уверял, что лично стоял за соседней занавеской. Но как амстердамский анекдот она почти идеальна.
Клиент уверен, что покупает сексуальное переживание целиком. Работница знает, что продаёт конкретную услугу на конкретных условиях. Дополнительный ракурс, более продолжительное время, другая поза, поцелуи или попытка превратить короткую встречу в романтическое свидание могут оказаться отдельными пунктами меню.
Амстердамская свобода устроена не по принципу «разрешено всё». Она устроена по принципу «обо всём можно договориться».
Это существенная разница.
Пятьдесят евро не давали права делать всё подряд
Легальная витрина создаёт опасную иллюзию магазина. Человек видит товар, узнаёт цену и начинает думать, что после оплаты может распоряжаться покупкой.
Только женщина за стеклом не становится покупкой.
Тот же опытный клиент, писавший для VICE инструкцию новичкам, рассказывал, что работницы часто жаловались на мужчин, которые входили в комнату и сразу начинали хватать их руками. Клиенты приносили с собой представления из порнографии и считали, что внесённая сумма автоматически отменяет необходимость спрашивать разрешение.
В действительности оплачиваются время и заранее оговорённые действия. Если мужчина внезапно придумывает новое, женщина может остановиться и предложить обсудить доплату. Может просто отказаться. Может открыть занавеску и выставить клиента обратно на улицу, где его уже ждут друзья, нетерпеливо интересующиеся подробностями.
Особенно неудачно выглядят попытки торговаться после начала. До входа мужчина мог спокойно уточнить цену и отказаться. После того как одежда снята, фраза «а давайте за эти деньги ещё вот так» звучит уже не как предпринимательская смекалка.
Поэтому опытные посетители советуют обсудить всё у двери. Желательно словами, а не многозначительным движением бровей. Международный язык секса существует главным образом в романтических фильмах. В реальном Амстердаме без нескольких понятных фраз легко купить совсем не то, за чем пришёл.
Мужчины, которые очень хотят быть девственниками
Клиенты тоже быстро учатся маленьким хитростям.
В открытой беседе с амстердамской работницей один из участников спросил, много ли к ней приходит девственников. Она ответила, что таких мужчин действительно немало, но есть одна особенность: многие, по её мнению, девственниками вовсе не являются.
Они просто сообщают об отсутствии опыта, потому что надеются получить больше нежности, терпения и внимания.
Сценарий выглядит трогательно. В комнату входит взрослый мужчина и признаётся, что это его первый раз. Женщина говорит мягче, не торопит, подробнее объясняет происходящее. Возможно, делает встречу менее механической.
Через неделю тот же «девственник» может появиться в другом окне и снова пережить торжественную утрату невинности.
Коммерческий секс вообще создаёт простор для маленьких ролей. Один клиент хочет казаться опытным соблазнителем. Другой притворяется робким мальчиком. Третий приходит не столько за сексом, сколько за возможностью на двадцать минут стать человеком, которого внимательно слушают и никуда не торопят.
В той же онлайн-беседе мужчина поинтересовался, сколько будет стоить час объятий без секса и нужно ли доплачивать, если он немного поплачет. Работница назвала цену и уточнила, принесёт ли он собственные салфетки. Когда потенциальный клиент заговорил о шестидневном абонементе, она предложила добавить плюшевого медведя.
За шуткой скрывается вполне серьёзная часть профессии. Иногда человек платит за прикосновение, разговор и временное отсутствие одиночества. Секс оказывается самой простой услугой из всех возможных: с ним хотя бы понятно, когда он начался и закончился.
Клиент, который искал девушку, а нашёл целые отношения
Один британец после развода начал ездить в Амстердам и вести подробный дневник встреч с работницами. Первые визиты он описывал как короткий «секс по инструкции»: приятно, быстро, без особой близости.
Потом ему встретилась женщина, с которой всё оказалось иначе. Они дольше разговаривали, целовались, проводили вместе больше времени. Мужчина решил, что нашёл то, чего ему не хватало после распада брака: близость без требований настоящих отношений.
Он стал возвращаться, заводить постоянных знакомых и даже пытался «ухаживать» за работницами в течение нескольких визитов, прежде чем возникало ощущение особенной связи. При этом позднее признавал, что поначалу совершил классическую ошибку клиента: решил, будто женщина считает именно его каким-то необыкновенным мужчиной.
Со временем он научился не путать тёплое отношение с обещанием любви.
В Амстердаме можно оплатить встречу, но нельзя купить точное внутреннее состояние другого человека. Работнице может нравиться постоянный клиент. Она может быть рада его видеть, помнить его привычки и искренне смеяться над шутками. Всё это не означает, что после смены она мечтает переехать к нему и вместе выбирать занавески в гостиную.
Пожалуй, это самый тонкий амстердамский тариф: клиент платит за возможность почувствовать себя особенным, но гарантия на это ощущение заканчивается вместе с оплаченным временем.
Сёстры, которые работали вдвоём
Луиза и Мартина Фоккенс стали, пожалуй, самыми известными женщинами квартала. Близнецы проработали в амстердамской секс-индустрии несколько десятилетий, управляли собственным борделем и участвовали в создании одной из первых неформальных организаций работниц.
В их историю трудно поверить уже потому, что они делали почти всё вместе.
Луиза начала работать первой под давлением мужа. Мартина позже устроилась уборщицей в тот же бордель. Клиенты замечали сходство сестёр и начали интересоваться, нельзя ли пригласить обеих. Так уборка постепенно сменилась совместными встречами и работой в одном заведении.
Когда журналистка The Guardian встретилась с ними в 2012 году, сёстрам было по семьдесят. Они говорили одновременно, перебивали друг друга и рассказывали общую биографию так, будто прожили одну жизнь на двоих. Луиза к тому времени уже ушла из профессии из-за артрита и объясняла это без лишнего трагизма: тело больше не позволяло принимать необходимые позы. Мартина продолжала встречаться с постоянными клиентами, которые ценили привычное обслуживание.
В поздних пересказах их мемуаров появляются истории о самых странных посетителях. Один мужчина якобы хотел, чтобы женщина изображала садового гнома. Другой ушёл, забыв протез ноги. Сёстры рассказывали о клиентах, фантазии которых были настолько сложными, что сам секс иногда оказывался самой обычной частью встречи.
Проверить каждую такую историю спустя десятилетия невозможно. Но документальный фильм «Знакомьтесь, Фоккенс» хорошо показывает главное: за красными окнами существовала целая профессиональная культура со своими постоянными клиентами, взаимопомощью, шутками и рабочими воспоминаниями.
Фоккенс особенно хорошо разрушали рекламный образ квартала. Витрина обычно обещает молодость и безупречное тело. А здесь две пожилые женщины спокойно объясняли, что хороший сервис, надёжность и умение обращаться с клиентом иногда ценятся гораздо выше гладкой кожи.
У некоторых мужчин была любимая работница, к которой они возвращались годами. Вместе с ними старела она, старели они сами, менялись цены, исчезали старые бордели. То, что для туриста являлось безумной ночью в Амстердаме, для местного клиента могло быть встречей со знакомой женщиной по привычному адресу.
Каково самому оказаться в окне
В квартале работает музей проституции Red Light Secrets. Посетителям показывают небольшие комнаты, кровати, рабочие принадлежности и дают послушать записанные истории. Но главный музейный экспонат — само окно.
Человек может сесть на высокий стул за красным стеклом и посмотреть на улицу с той стороны, с которой её видит работница.
Один из посетителей описал ощущение довольно точно: кажется, будто сидишь в зоопарке, только снаружи смотрят именно на тебя. Прохожие замедляются, разглядывают лицо и тело, смеются, показывают пальцем. Даже когда человек полностью одет и знает, что участвует в музейном аттракционе, несколько минут чужого внимания могут оказаться неожиданно тяжёлыми.
Это упражнение многое меняет. Пока турист стоит на улице, окно кажется витриной, а женщина — частью оформления квартала. Стоит поменяться местами, и обнаруживается, что у стекла две стороны.
Работница видит каждого, кто задержался. Замечает, кто снимает исподтишка. Слышит комментарии. Отличает настоящего клиента от компании, пришедшей посмеяться.
В одной публичной беседе амстердамская работница призналась, что готова терпеть пристальный взгляд примерно пять секунд. После этого она окликает зевак, и те, по её выражению, разлетаются как голуби.
Получается забавная смена власти. На расстоянии турист ощущает себя наблюдателем. Достаточно женщине открыть дверь и громко обратиться именно к нему — и уже он краснеет, опускает глаза и торопливо уходит.
Город ждал клиентов, а получил экскурсионные толпы
Когда-то красное окно прежде всего помогало найти покупателя. Мужчина приходил в район, выбирал женщину, договаривался и заходил внутрь.
Теперь большая часть людей приходит вообще не за сексом.
По узким улицам движутся экскурсии. Пары разглядывают окна после музея. Пьяные компании обсуждают женщин так громко, словно стекло обладает звукоизоляцией. Кто-то пытается сфотографировать работницу. Кто-то просто хочет потом рассказать друзьям, что видел настоящий Амстердам.
Бывшая работница Jacqy проводила экскурсии от Информационного центра проституции. Перед началом ей приходилось объяснять взрослым людям, что женщин нельзя фотографировать, оскорблять и трогать стекло. Группу она старалась ставить к окнам спиной, иначе участники переставали слушать и начинали глазеть.
В правилах для посетителей отдельно указывается, что нельзя стучать по стеклу, делать непристойные жесты, пытаться заглянуть за закрытую занавеску и тем более плевать на окно. Сам факт появления последнего пункта говорит о туристическом поведении больше, чем любая социологическая работа.
Город оказался в довольно нелепом положении. Амстердам десятилетиями продавал миру образ места, где секс выведен из подполья и помещён под красный свет. Мир поверил и приехал. Только вместо клиентов по улицам пошли тысячи зрителей с телефонами.
Работнице нужен мужчина, который подойдёт к двери и заплатит. Перед окном останавливаются двадцать человек, которые не собираются заходить, но занимают тротуар, смеются и мешают настоящему клиенту подойти незаметно.
В результате главная реклама секс-индустрии постепенно начала мешать самой секс-индустрии.
Церковь, детский сад и красные окна
В обычном городе бордель стараются вынести подальше от церкви. В Амстердаме вокруг Старой церкви вырос целый квартал красных окон.
На одной из экскурсий журналисту показали городской участок, где почти рядом находятся храм, детский сад и несколько помещений для секс-работы. Туристы обычно воспринимают это как фирменную голландскую терпимость: у каждого здания собственное назначение, и никто не обязан делать вид, будто соседнего не существует.
Из-за этого Де Валлен выглядит гораздо интереснее специально построенного района развлечений. Люди здесь живут, ходят в церковь, ведут детей, покупают продукты, принимают туристов и занимаются сексом за деньги. Красные окна встроены в старый город, а не приклеены к нему как аттракцион.
Даже бюрократия здесь приобретает особый оттенок.
После легализации борделей государство вспомнило, что любая работа должна приносить не только доход человеку, но и налоги казне. В 2011 году амстердамским владельцам помещений и работницам разослали уведомления о визитах налоговых инспекторов. Чиновников интересовали расценки, смены и финансовый учёт.
Так знаменитое эротическое приключение окончательно стало бизнесом: кровать, презервативы, аренда, клиенты, занавеска — и налоговая декларация.
Почему женщины не хотят расставаться с окнами
Человеку с улицы окно может показаться унизительным. Женщина выставлена под светом, её рассматривают и выбирают.
Для самой работницы оно одновременно является средством контроля.
Она видит клиента до того, как тот вошёл. Может поговорить через небольшую щель, оценить его поведение и отказать, не оставаясь с ним наедине. На улице постоянно находятся люди. В соседних комнатах работают коллеги. В помещении предусмотрены средства вызова помощи.
Кроме того, работница арендует комнату и сама получает деньги от клиентов. Ей не обязательно сидеть в общем зале, где выбор делает посетитель, или отдавать часть заработка посреднику. Видимость, которую турист принимает за уязвимость, для некоторых женщин означает независимость и безопасность.
Конечно, идеальной эту систему никто не называет. Государство признаёт, что в секс-индустрии существуют насилие, принуждение, эксплуатация и проблемы с доступом работников к банковским и государственным услугам. Легальный статус не уничтожил преступность и не превратил каждую историю за занавеской в свободный предпринимательский выбор.
Но закрытие окон тоже не гарантирует спасения. Работники и их организации опасаются, что исчезновение видимых легальных мест вытолкнет часть индустрии в квартиры, гостиницы и нелегальные помещения, где сложнее проверить условия и вызвать помощь.
Поэтому призыв «убрать женщин с витрин ради их же достоинства» не всегда вызывает у самих женщин благодарность.
Амстердам хочет перенести секс в специальный центр
Городские власти уже несколько лет обсуждают строительство отдельного эротического центра. Сейчас рассматривается площадка на Европабульваре в южной части Амстердама. По замыслу города, там должны появиться рабочие помещения для секс-индустрии, службы поддержки и развлекательные заведения. Предполагается, что центр уменьшит толпы и беспорядок в историческом районе, а работникам предложит контролируемую и безопасную среду. Проект пока исследуется и не построен.
На бумаге идея выглядит разумно. Вместо крошечных комнат в средневековых зданиях — современный комплекс. Вместо пьяных экскурсий — охрана и контролируемый вход. Вместо соседства с жильцами — специально выбранная территория.
Работницы возражают: район в центре известен всему миру, приносит поток клиентов и обеспечивает безопасность за счёт постоянного присутствия людей и коллег. Отдельный комплекс может превратиться в огромное учреждение, куда придётся специально ехать. Часть женщин опасается, что потеряет постоянных клиентов и окажется в более изолированном месте.
Получается парадокс. Город хочет сохранить легальный секс, но убрать его с глаз. Работницы отвечают, что именно открытость и делает их работу безопаснее.
Амстердам, который прославился тем, что ничего не прячет, теперь всерьёз думает задёрнуть главную занавеску.
Что турист на самом деле покупает за красным окном
Формально он покупает время и конкретную сексуальную услугу. Но если бы дело было только в этом, не существовало бы смысла лететь именно в Амстердам.
Клиент покупает участие в знаменитом городском ритуале.
Сначала он идёт вдоль канала и рассматривает окна. Потом находит женщину, которая ему понравилась. Они встречаются глазами. Он подходит, слышит цену, пытается не выглядеть слишком растерянным и входит в дверь, мимо которой только что проходили десятки людей.
Занавеска закрывается.
На улице остаются красный свет, друзья клиента и туристы, которые теперь знают: за этим стеклом что-то происходит.
В самой встрече может не оказаться ничего необычного. Небольшая комната, короткое время, обязательный презерватив, несколько заранее согласованных действий. Но вся сцена до и после превращает обычную коммерческую услугу в амстердамское приключение.
Здесь почти нет романтики. Зато есть театр.
Женщина сидит в освещённом окне. Мужчина несколько раз проходит мимо. Дверь приоткрывается. Начинается короткий торг. Затем один человек исчезает за занавеской, а второй на некоторое время перестаёт быть частью городской витрины.
И если туристу особенно важен хороший обзор, лучше уточнить его стоимость заранее.
Амстердам — витрина, но не монополист
Создаётся впечатление, что весь коммерческий секс Нидерландов сосредоточен вокруг амстердамской Старой церкви. На самом деле он разрешён по всей стране, но конкретные формы и адреса определяет каждый муниципалитет. Поэтому голландская карта секс-индустрии похожа на архипелаг: в одном городе есть целая улица красных окон, в другом работают только закрытые клубы и сопровождение с выездом, а третий вообще не выдаёт новых разрешений, позволяя лишь переоформить уже существующее заведение.
Оконная проституция официально разрешена в десяти городах: Амстердаме, Гааге, Алкмаре, Леувардене, Харлеме, Девентере, Дутинхеме, Неймегене, Гронингене и Эйндховене. Географически они рассыпаны почти по всей стране: от Гронингена и Леувардена на севере до Эйндховена на юге, от Амстердама и Алкмара на западе до Девентера, Дутинхема и Неймегена ближе к немецкой границе. Так что красное окно — вовсе не исключительно амстердамское изобретение. Просто нигде больше оно не оказалось в таком количестве, в таком живописном историческом окружении и перед такой огромной международной толпой.
В некоторых городах это даже не квартал, а одна короткая улица. В Алкмаре окна сосредоточены на Ахтердам — настолько компактной улице, что муниципалитет отдельно экспериментировал с её часами работы. В Гронингене оконный район находится на улице Ньивстад. В Гааге действуют сразу несколько проституционных улиц — Геленстрат, Хюнзестрат и Дублетстрат. Там нет амстердамских каналов, средневековой церкви и миллионов туристов, поэтому всё выглядит гораздо прозаичнее: человек приходит не осматривать достопримечательность, а именно за услугой.
За пределами этих десяти городов платный секс тоже существует, только без женщин в освещённых витринах. Работают лицензированные бордели, частные дома, секс-клубы, эротические массажные салоны и службы сопровождения. Возможность принимать клиентов дома зависит от местных правил, причём большинство муниципалитетов такую работу ограничивают или запрещают. Поэтому национальный закон разрешает профессию, а муниципальная карта указывает, в каком именно здании, на какой улице и под какой вывеской ею разрешено заниматься.
Есть и ещё более редкая форма — официальные зоны уличной проституции. По данным голландского государственного портала, такие территории сохранились лишь в Гронингене, Арнеме и Неймегене. В остальных местах искать клиента прямо на улице нельзя. Получается, что голландская сексуальная свобода совсем не похожа на бескрайнее поле возможностей. Скорее это тщательно размеченная карта, где на каждом красном огоньке стоит муниципальный чиновник с лицензией, планом района и чётким объяснением, за какую линию выходить уже нельзя.
Частые вопросы
Легальна ли проституция в Амстердаме?
Да, добровольный коммерческий секс между совершеннолетними в Нидерландах разрешён. Секс-заведения должны работать по муниципальным правилам и иметь необходимые разрешения. Принуждение, торговля людьми и эксплуатация остаются преступлениями.
Как договориться с женщиной в красном окне?
Клиент подходит к окну или стеклянной двери. Работница приоткрывает её, после чего стороны обсуждают услугу, продолжительность, ограничения и цену. Деньги обычно передают до начала встречи.
Что означает закрытая занавеска?
Как правило, в комнате находится клиент либо работница временно не принимает посетителей. Пытаться заглянуть за занавеску нельзя.
Можно ли фотографировать женщин в окнах?
Нет. Съёмка работников считается грубым нарушением их личных границ. Телефон лучше вообще не направлять в сторону занятых окон.
Может ли женщина отказать клиенту?
Да. Красный свет означает, что работница принимает клиентов, но не обязывает её впускать конкретного человека. Она может отказать из-за поведения, состояния, внешнего вида или просто без объяснений.
Входит ли в названную цену любой вид секса?
Нет. Цена относится только к согласованным действиям и времени. Всё нужно обсудить до входа или до начала встречи. Попытки добавить новые практики без согласия недопустимы.
Обязательно ли использовать презерватив?
В легальных заведениях защищённый секс является стандартом. Конкретные условия всё равно необходимо заранее обсудить с работницей.
