Женщина, которую я не замечал пятнадцать лет

Иногда самый неожиданный сексуальный поворот устраивает не незнакомка из бара, а женщина, которая пятнадцать лет сидит за соседним столом. Игорь был уверен, что знает о Надежде всё, пока один неловкий случай не открыл между ними совершенно другую сторону отношений.

Мне сорок лет. Женат я был один раз, ещё в институте. В двадцать один год мы решили, что любим друг друга и обязаны немедленно создать семью. Через три года выяснилось, что любить можно и на расстоянии, желательно из разных квартир. Мы измучили друг друга и развелись с таким облегчением, будто нас обоих досрочно выпустили.

С тех пор я больше не женился. Женщины у меня бывали, но обычно ненадолго. Иногда несколько месяцев, чаще один-два вечера. После секса мы нормально прощались, а когда через пару дней я звонил и предлагал встретиться снова, у женщины обязательно находились дела: работа, подруга, мама, головная боль или внезапная необходимость разобрать антресоль. Второй раз я никогда не звонил.

Видимо, у меня нет той мужской притягательности, из-за которой женщина вечером приезжает сама, не дожидаясь приглашения. Я не урод, слежу за собой, зарабатываю на жизнь и умею разговаривать. Но того самого магнита во мне, похоже, не установили.

Поэтому в основном я мастурбирую.

Порно смотрю редко. Мне больше нравится закрыть глаза и представлять женщину. В молодости это была Клаудия Шиффер, потом Наоми Кэмпбелл. Были актрисы, певицы, телеведущие и случайные женщины из метро. За двадцать лет у меня в голове собралась приличная эротическая картотека. Некоторых давно уже никто не помнит, а у меня они по-прежнему выходят на работу.

Работаю я в маленьком издательстве. Нас всего пять человек, и всё предприятие можно закрыть одной маршруткой, если мы однажды решим одновременно уехать. Денег немного, книги продаются плохо, поэтому берёмся за всё подряд: каталоги, юбилейные альбомы, мемуары директоров заводов и сборники стихов, которые лучше было оставить в семейном архиве.

За соседним столом пятнадцать лет сидит Надежда. Ей около сорока. Приятная женщина, с хорошей фигурой, но эротически я её никогда не воспринимал. Слишком давно знаю.

Она видела меня больным, пьяным, небритым, злым и без денег. Я видел, как она плачет после расставаний, ест котлету из контейнера и ругается с типографией. Какая тут эротика.

У нас были те самые товарищеские отношения между мужчиной и женщиной, в существование которых многие почему-то не верят. Вот вам доказательство: мы пятнадцать лет сидели рядом и ни разу даже не поцеловались.

Иногда Надя приходит ко мне домой помогать по хозяйству. Я умею довести квартиру до состояния, когда самому становится противно. Особенно кухню. Чистую посуду использую до последней тарелки, потом перехожу на миски, а мыть всё начинаю только тогда, когда уже некуда поставить кружку. Такой у меня кризис-менеджмент.

Неделю назад Надя пришла и увидела на кухне полный кошмар. В раковине гора посуды, на плите засохший жир, на столе пакеты и грязные тарелки. Она сказала, что скоро там заведутся животные покрупнее тараканов, завязала волосы и принялась всё отмывать.

Я решил не мешать и ушёл в комнату. Лёг на диван и начал мастурбировать. Почему именно в этот момент — не знаю. Может быть, подействовал шум воды, а может, просто захотелось.

Закрыл глаза и стал представлять Патрисию Каас. В молодости она казалась мне очень сексуальной: короткая стрижка, хриплый голос и выражение лица, будто сейчас либо споёт, либо пошлёт тебя.

Я уже хорошо увлёкся, когда услышал:

— Ой. Извини.

Надя стояла в дверях.

Прятаться было поздно и глупо. Я сказал, что задумался и не услышал, как она вошла.

Она посмотрела на меня без особого испуга и спросила:

— Хочешь, помогу?

Сначала я решил, что это шутка. Но Надя не улыбалась.

Я переспросил, серьёзно ли она говорит. Она пожала плечами и ответила, что раз уж всё равно увидела, можно довести дело до конца.

Надя подошла и сделала мне минет.

Без долгого соблазнения, романтических речей и попыток превратить происходящее в сцену из фильма. Просто женщина, которая пятнадцать лет сидела рядом со мной, вдруг оказалась совсем в другой роли.

От неожиданности я закончил довольно быстро. Надя спокойно привела себя в порядок и поднялась.

Я спросил:

— А ты?

Она ответила, что сейчас ничего не хочет.

Тогда я зачем-то уточнил, мастурбирует ли она дома сама.

Надя посмотрела на меня как на идиота:

— Конечно. Ты думаешь, если мне сорок, у меня там всё отключилось?

Мне стало стыдно за вопрос. Я застегнул брюки, поцеловал её в щёку и сказал, что сегодня она сработала как Красный Крест.

После этого мы пошли на кухню. Надя домыла посуду, я заварил чай. Сидели, ели печенье и разговаривали о работе. Через час я проводил её до метро.

Всю неделю ждал, что теперь она начнёт меня избегать. Но в издательстве Надя вела себя как всегда: клала мне на стол рукописи, ругалась из-за ошибок и просила купить бумагу для принтера. На меня, насколько я заметил, даже не смотрела как-то особенно.

Через неделю она снова пришла ко мне.

На этот раз кухня была почти чистой. Я заранее всё перемыл, потому что не хотел выглядеть человеком, который пригласил женщину ради бесплатной уборки и минета. Надя всё равно нашла грязную плиту, разобрала холодильник и выбросила продукты, которые уже могли сами написать завещание.

Когда закончила, пришла в комнату. Я сидел на диване и предложил попробовать кое-что вместе.

— Что именно? — спросила она.

Я сказал прямо: хочу, чтобы мы сели друг напротив друга и мастурбировали, глядя друг на друга.

Надя удивилась, но сразу не отказалась. Спросила, почему мне это интересно.

Я ответил, что хочу увидеть, как она ласкает себя по-настоящему. Не как актриса в порно и не специально красиво для мужчины, а так, как делает это одна.

Она немного подумала и согласилась.

Надя села в кресло напротив дивана. Я расположился напротив неё. Первые минуты было неловко. Всё-таки передо мной находилась женщина, с которой я пятнадцать лет делил кабинет, рукописи, чайник и ненависть к типографии.

Потом неловкость прошла.

Мы смотрели друг на друга и постепенно перестали вспоминать, сколько лет знакомы и что завтра снова придётся сидеть за соседними столами.

Никакого обычного секса между нами не было. Мы почти не касались друг друга, но происходящее казалось удивительно интимным. Наверное, потому, что каждый показывал другому то, что обычно делает в полном одиночестве.

Не красивую сцену для партнёра, а собственный способ получать удовольствие.

Я закончил первым. Надя продолжила, а я просто смотрел. Через некоторое время кончила и она.

Потом мы оба засмеялись.

Надя пошла в ванную, я оделся. Через десять минут мы снова сидели на кухне и пили чай, как два совершенно нормальных человека.

Теперь у нас такой формат.

На работе мы по-прежнему сидим рядом и обсуждаем книги. Иногда Надя наклоняется ко мне, показывает ошибку в макете, а я вспоминаю совсем другую её сторону.

Когда она приходит домой, мы можем поужинать, посмотреть фильм, а потом устроиться друг напротив друга. Иногда разговариваем, иногда подсказываем, что хотели бы увидеть, иногда просто молча наблюдаем.

Обычного секса у нас пока нет. Я не вхожу в неё, она больше не делает мне минет, мы даже почти не целуемся.

Мы не называем себя парой, не обсуждаем совместное будущее и не пытаемся выяснить, кто кому кем приходится. Просто два одиноких человека, которым нравится получать удовольствие рядом друг с другом.

Раньше, когда я мастурбировал, мне требовались Клаудия Шиффер, Наоми Кэмпбелл, Патрисия Каас и ещё десяток женщин из моей головы.

Теперь достаточно дождаться, когда Надежда сядет в кресло напротив.

Игорь, 40 лет

Мнение редакции

Игорь, прежде всего придётся признать очевидное: мужской магнит у вас всё-таки был. Просто пятнадцать лет он лежал в коробке с рукописями и не включался рядом с женщиной, которая видела вашу кухню, долги, похмелье и рабочие истерики. Вы привыкли считать Надежду частью интерьера издательства — примерно как принтер, чайник и сборник стихов директора завода. А потом внезапно обнаружили, что у интерьера есть сексуальная жизнь.

В вашей истории особенно интересно даже не то, что Надежда сделала вам минет. Гораздо важнее вторая встреча. Вы оба отказались от привычного сценария, в котором мужчина и женщина после первого сексуального эпизода обязаны либо стать любовниками, либо сделать вид, что ничего не произошло. Вместо этого нашли собственный формат: без проникновения, без ухаживаний, без обещаний и, судя по всему, без желания изображать пару.

Почему это оказалось настолько интимным

При обычном сексе часть внимания уходит на действия партнёра: позу, движения, темп, удобство. Здесь каждый отвечает за собственное удовольствие, но при этом остаётся на виду. Получается странное сочетание самостоятельности и уязвимости.

Вы не обслуживаете друг друга и не пытаетесь угадать, что сейчас нужно второму. Просто позволяете человеку увидеть то, что обычно происходит за закрытой дверью.

Именно поэтому такая сцена может ощущаться откровеннее проникновения. Обнажено здесь не только тело, но и личная привычка — собственный ритм, выражение лица, момент потери контроля. Надежде не нужно изображать страсть для вас, а вам — доказывать ей свою мужскую состоятельность.

Вы действительно не любовники?

Название можете выбирать любое. Секс не обязан включать проникновение, чтобы оставаться сексом. Между вами происходит совместное сексуальное действие, вы возбуждаетесь друг от друга и получаете оргазм в присутствии другого человека.

Это вполне можно считать сексуальными отношениями, даже если вы не целуетесь, не спите вместе и после всего пьёте чай с печеньем.

Другое дело, что отсутствие слова «любовники» не отменяет возможных чувств. Сегодня вас устраивает удобная дистанция, а завтра один из вас может захотеть большего, начать ревновать или, наоборот, внезапно потерять интерес. Такие форматы хороши не своей вечной устойчивостью, а тем, что пока подходят обоим.

Что всё-таки стоит обсудить

Есть одна деталь, которую лучше не оставлять на самотёк: вы работаете вместе пятнадцать лет. Если ваши домашние встречи закончатся неловко, утром всё равно придётся обсуждать макеты и искать бумагу для принтера.

Вам стоит спокойно договориться, что любой может остановить эту историю без обиды, мести, уговоров и странностей на работе. Не превращайте уборку кухни в негласную плату за сексуальное представление и не считайте, что прошлое согласие автоматически действует при следующем визите.

И ещё один вопрос можно задать Надежде без привычной мужской деликатности уровня «у тебя там ещё не отключилось?»: нравится ли ей нынешний формат целиком или она просто согласилась попробовать и пока наблюдает, куда всё идёт.

Если ответ устраивает вас обоих, никакой срочной необходимости переходить к «нормальному сексу» нет. В вашей квартире уже достаточно нормального — особенно теперь, когда вы наконец научились мыть посуду до прихода женщины.

Частые вопросы

Взаимная мастурбация считается сексом?

Да. Это совместная сексуальная практика, даже если партнёры не касаются друг друга и между ними нет проникновения.

Нормально ли предпочитать такой формат обычному сексу?

Нормально, пока он действительно нравится обоим. Проникновение не является обязательным итогом любой сексуальной встречи.

Могут ли такие отношения испортить совместную работу?

Могут, если появятся ревность, давление или разные ожидания. Поэтому лучше заранее договориться, что происходит после отказа или окончания этой истории.